#Учиться #Делать #Отдыхать

Волонтер на войне. История Виктории Ивлевой

Российский журналист Виктория Ивлева рассказывает, почему однажды она отложила камеру и решила помогать жертвам войны

Виктория Ивлева – человек, за спиной которого десятки военных конфликтов, сотни публикаций в СМИ. В ее память врезались тысячи человеческих судеб. По профессии она фотожурналист и честно признается, что ничем в жизни больше зарабатывать на хлеб не умеет. Но за последние годы в Украине она стала также известна как волонтер с российским паспортом, которая помогает людям покинуть границы самопровозглашенных ДНР и ЛНР. Во время своего визита в Одессу обладательница награды крупнейшего конкурса в области фотожурналистики WorldPressPhoto рассказала, почему она никогда не пренебрежет человеческой жизнью в погоне за яркой историей. Конспект лекции Виктории Ивлевой в «Зеленом театре».

Я не пишу о людях, я проживаю жизнь вместе с ними. И делаю это не намеренно, не из-за денег, а из-за желания помочь.

Я занимаюсь странной журналистикой. Она предполагает долгое сидение на месте, ковыряние в людских судьбах, наблюдение за людьми и «срастание» с ними. Сейчас ею мало кто занимается, потому что время стало бежать очень быстро. На все это обычно у журналистов времени нет. Мои исследования человеческой жизни занимают несколько лет. На написание истории «Имя Розы» (была опубликована в «Новой газете» в 2005 году – ред.) ушло 13 лет, десятки переписок и личных встреч. Я не пишу о людях, я проживаю жизнь вместе с ними. И делаю это не намеренно, не из-за денег, а из-за желания помочь.

ФОТО: Таджикистан, 1991 год. Автор Виктория Ивлева.

На мою жизненную позицию повлияла история Рауля Валенберга. Это шведский дипломат, который во время Второй мировой войны работал в посольстве в Будапеште. Пользуясь своим дипломатическим положением, он сделал документы нескольким тысячам венгерских евреев, которые благополучно спаслись от печей в более мирных странах Европы. В 1945 году, после освобождения Будапешта советскими войсками, Валенберг был приглашен на беседу с «красными командирами». После этого его следы потерялись. И нашлись они в «перестроечные годы», когда были рассекречены документы КГБ и мир узнал, что Валенберг умер в тюрьме на Лубянке в 1948 году. История этого человека на всю жизнь меня впечатлила: сколько может взять и сделать один маленький человек?

Мои военные поездки начались с развалом Советского Союза. До этого жизнь в СССР была похожа на болото – это была странная страна, в которой никогда ничего не происходило. Журналистам там делать было нечего. Тектонические сдвиги в этом болоте начались во время «перестройки». Это было фантастическое время для меня и моих коллег – началась живая жизнь, и о ней можно было рассказать. Но со свободой начались войны.

Первым для меня был конфликт в Карабахе – армянском анклаве в Азербайджанской ССР. В 1990-ом свобода пошла по стране и карабахские армяне захотели отделиться от Азербайджана и воссоединиться с Арменией. Одни хотели свободы, а другие их не пускали. Поэтому для большинства прогрессивных журналистов того времени армяне были хорошими, а азербайджанцы – плохими. И для меня тоже. Поначалу.

ФОТО: Нагорный Карабах. 1992 год. Автор Виктория Ивлева.

Я часто ездила на армянскую сторону, о моих снимках узнал мир. Тогда впервые в Советском Союзе ввели войска в столицу Карабаха. Сейчас такие новости никого не поражают, а тогда это было сродни летающей тарелке.  Но в один прекрасный день я оказалась на азербайджанской стороне. И это стало для меня абсолютным потрясением. На другой стороне конфликта я увидела все то же самое: несчастных теток, бредущих по дорогам с детьми, грустных небритых дядек, сидящих без дела, голод, трупы, раненых, ненависть, боль, жестокость. В общем, войну. Я точно знаю, что именно в Карабахе для себя поняла: что бы не случилось я всегда буду на стороне слабого. Для меня стало не важным, кто передо мной, на каком языке он говорит. Я всегда понимаю, что если я сейчас не помогу, то он не заговорит ни на каком языке. И это будет на моей совести. Вся моя журналистская деятельность сплетается с этим.

Настоящим переворотом для меня стала гражданская война в Руанде 1994 года, когда народность хуту истребляла народность тутси. Там было невероятно много трупов (по данным ООН, в целом количество жертв оценивается от 800 тысяч до 1 миллиона человек – ред.). Люди умирали в дичайших количествах. Трупов было столько, что не знали, что с ними делать, и их просто сгребали бульдозерами и закидывали землей.

ФОТО: Апофеоз войны. Руанда. Автор Виктория Ивлева.

На тот момент это было модное место для журналистов. Вот приблизительно как Майдан в 2013-2014 годах. Все ехали туда, наводнив Руанду. Но дело было даже не  в их количестве, а в том, как они себя вели. Соседство крутой техники и блестящих на африканском солнце сателлитов с полуголодными, нищими людьми, умирающими на этом фоне. Это сочетание было ужасающим и закончилось для меня тем, что я плюнула на журналистику и начала заниматься развозом людей по госпиталям. Из Руанды я вернулась совершенно разбитой и на время ушла из профессии.

Для меня болезненно осознание того, что моя страна – агрессор.

Я человек из России. И мне, кстати, тяжело об  этом говорить последние два года. Легко было признать это в конце 80-х и начале 90-х, сейчас все поменялось. Для меня болезненно осознание того, что моя страна – агрессор. Меня никогда в жизни ничто не связывало с Украиной до недавнего времени. Я не была на Майдане. Наблюдала за горящими покрышками до бесконечности в интернете. Потом бульдозером по мне проехалась аннексия Крыма. Было ощущение, что ты лежишь раздавленный и ничего не можешь сделать. Мне стало стыдно за свое государство. Меня часто спрашивают, когда в России что-то изменится. И я вспоминаю обычай в Ватикане, где раз в году Папа Римский омывает ноги прихожанам в знак смирения и покаяния. Так вот, для России перемены будут возможны, когда Владимир Владимирович омоет ноги украинским беженцам. То есть практически никогда.

На Украине Россия отрабатывает свои недочеты в грузинской войне. России не удалось поссорить грузин, война длилась всего-то несколько дней. А вот вас поссорить удалось с помощью Игоря Константиновича Киселева. Я уверена, что без «братской помощи» России вы бы давно разобрались со своими проблемами между собой. Но что я должна чувствовать, осознавая, что все что с вами происходит, – это из-за моей страны?  Два года назад, не выдержав давления пропаганды, я села на поезд и поехала в Славянск. В то время город был захвачен товарищем Гиркиным. Я занималась вывозом людей. Благодаря своему российскому паспорту мне удавалось помогать людям. Что я должна чувствовать, когда вижу, что в Европе, в ХХІ веке, женщина целует хлеб? Ничего, кроме желания чем-то помочь. Из Славянска я тогда самостоятельно вывезла 45 человек.

Все войны одинаковы. Вы теперь тоже знаете, что такое беженцы, благодаря Российской Федерации.  У вас более богатая страна и беженцы здесь выглядят лучше, но это не значит, что они меньше страдают. Страдают они примерно так же, как и в любом другом уголке мира. Все это одинаково. Потому что совершенно невозможна мысль, когда ты знаешь, что тебе нужно встать, закрыть дверь своего дома и больше никогда его не увидеть. Это мука.

ForshMag - полезный городской интернет-журнал.
Использование материалов ForshMag разрешено только с предварительного согласия правообладателей при наличии активной ссылки на источник.

О журнале

Связь с редакцией: forshmag@impacthub.odessa.ua
Проект

Подписаться