#Учиться #Делать #Отдыхать

После «Оккупай Жукова»: что случилось с одесской урбанистикой?

О работе над ошибками «Оккупай Жукова», постсоветских дворах и Аркадии, которую не увидят наши дети, — в интервью с исследователем городского пространства Кириллом Липатовым.

Понятие урбанизм прочно вошло в нашу жизнь. Все от масштабного планирования до частного улучшения городской среды принято называть этим же словом. ForshMag встретился с антропологом и урбанистом Кириллом Липатовым из общественной организации Urban Inst., чтобы поговорить об исследовании Одессы и конкретных проектах по изучению и изменению городской среды.

 

Исследование повседневности

Кирилл, давай начнем наш разговор с определения терминов: урбанизм, урбанистика, исследование повседневности?

Кирилл Липатов
урбанист

Разные дисциплины могут оперировать одним и тем же предметом исследования, называя его по-своему. Понятно, что два историка (имеются в виду интервьюер и респондент — прим.) взяли термин «повседневность» из своего лексикона. В том, что называется urban studies, повседневность есть, но она, скорее, носит материальный характер. Вещи, промышленный дизайн, ландшафт — все, что составляет город индустриальной эпохи. Лефевр это называл городской археологией.

 

Какой термин ты считаешь наиболее релевантным?

Я предпочитаю «городские исследования». Возможно, это звучит несколько аморфно, даже безответственно. Но это молодое направление, оно сформировалось лишь в 1970-е годы.

 

«Исследование города» — это исследование прошлого или это больше проектирование, построение сценариев развития?

Безусловно, мы акцентируем внимание на тех проблемах, с которыми город будет сталкиваться в будущем. Эти проблемы более или менее понятны. Наша цель — как минимум их купировать. Мы хотим, чтобы город развивался, был зеленым, комфортным, справедливым. Это ценности, с которыми связан новый урбанизм.

 

Почитайте: «Слепые зоны» и паразитическая архитектура в современных городах

 

Мир застройщиков

Какие проблемы являются самыми острыми для Одессы?

Сразу оговорюсь, что это мнение не Urban Inst., а мое личное. Для меня основная проблема заключается в том, что город не будет справедливым, зеленым, комфортным, каким мы его хотим видеть, пока планировщиком города выступает застройщик. Подобная ситуация сложилась не только в Одессе, но и в других крупных постсоветских городах, живущих в условиях распада старых систем планирования и переориентации городской экономики. Сейчас это монополизировал застройщик, у которого отличные от других акторов цели. Если говорить понятиями акторно-сетевой теории, то в городе есть несколько участников: жители, городская власть, девелоперы. В неолиберальной экономике, в которой нам выпало счастье жить, крупный застройщик закрепил за собой функцию планирования. Он воспринимает город как некий актив, который можно использовать для своих целей. Если застройщик говорит иначе, не верь ему (смеется).

 

В неолиберальной экономике, в которой нам выпало счастье жить, крупный застройщик закрепил за собой функцию планирования. Он воспринимает город как некий актив, который можно использовать для своих целей.

 

construction-1281604_1280

 

Это мировая практика?

К сожалению. Напомню, новый президент США — тоже застройщик. Впрочем, в разных странах отношения с застройщиком складывались различно. Например, в Лондоне к 80-м годам удалось выстроить гармоничную модель, но до этого были долгие войны куда большего масштаба, чем у нас. К этому стоит добавить многослойность и иерархичность взаимоотношений в столице Великобритании. Отношения акторов в Ист-Энде и в Вестминстере регулируются совершенно по-разному.

 

Почитайте: Архитектурное наследие. Дома, которые мы теряем

 

Почему тогда о проблемах отношений города с девелоперами обычно не говорят?

Почему недовольство, связанное со скандальными стройками, направлено на проектантов, на профильного вице-мэра? Потому что происходит манипуляция общественным мнением. Понятно, что техническое задание для проектанта дает застройщик.

Я правильно понимаю, что главная проблема — это застройщик, который не считается с другими акторами?

Главная проблема в том, что застройщик, в отличие от старых планировщиков, не учитывает ничего, кроме коммерческой выгоды от этого строительства. Как ты думаешь, сколько в среднем длится жизненный цикл одесской строительной компании?

Сколько?

Десять, пятнадцать лет. Кредит, земельный участок, прибыль. Кредит, участок, прибыль. Кончаются участки или вытесняют конкуренты? Девелопер уходит в другой город, оставляя за собой точечную коммерческую застройку.

Строительство в прибрежной зоне Одессы. Фото: Думская.

Строительство в прибрежной зоне Одессы. Фото: Думская.

 

Почитайте: Обновление города. Идеи для вдохновения со всего мира

 

Одесская жизнь

Почему ситуацию в Одессе критикуют, принимают, но мало что пытаются изменить? Существует ли позитивная программа изменений в городе?

Конечно, такая программа есть. Рядовой житель должен участвовать в планировании улицы, района, города, где он живет. Мы этим, собственно, и стараемся заниматься. В Берлине отказались от формального планирования архитектора-градостроителя. Развитие города на микро- и макроуровни происходит только методом неформального, партисипативного планирования. Все проекты неоднократно обсуждаются. Сегодня формальное планирование от застройщика или муниципалитета берлинцам кажется репрессивным прошлым. На смену этих моделей, а значит, и отношения к городу, и отношений между его акторами, ушло двадцать лет. Условно говоря, после падения стены.

 

Сегодня формальное планирование от застройщика или муниципалитета берлинцам кажется репрессивным прошлым. На смену этих моделей ушло двадцать лет.

 

У нас на смену репрессивного формального планировщика-государства пришел неолиберальный застройщик. Если эта ситуация сохранится, то от города, в котором мы выросли, ничего не останется. Плохо ли это? Для меня — да. Но в городе вырастет новое поколение, и оно будет считать своим этот визуальный горизонт с новыми доминантами. Вырастут новые люди, которые другой Аркадии не видели.

Ты критикуешь этот метод?

Я критикую репрессивность подхода и хищность застройщиков, часто даже не связанных с нашим городом. Какая разница, откуда застройщик — из Сирии, Греции или Украины? Связаны или не связаны они с городом? Капитал международен. Но штука в том, что девелопер из Лондона или Берлина, привыкший к другим правилам игры, в наш благословенный город не заходит. При этом «Экострой» стал инструментом застройщика. Градсовет стал инструментом застройщика. Городская охрана памятников и подавно. Медиа, наконец, — это тоже инструмент застройщика.

Кто тогда не является инструментом застройщика?

Urban Inst. (смеется). Сами горожане.

Стихийный протест?

В восприятии одесситов, как и городской власти, сегодня протест вытеснен в какой-то маргинес. Эта тактика не универсальна. Вот есть какая-то группа товарищей, которая вечно недовольна. Им что, больше всех надо?

 

Почитайте: Настольные книги современного урбаниста

 

Победы и поражения «Оккупай Жукова»

Какой более эффективный способ заявить о своей цели и достичь ее?

Позиция Urban Inst. — мы не участвуем в протестной деятельности не потому, что мы любим городскую власть или застройщиков. Мы трезво оцениваем, что происходит. Но мы ищем положительную программу. Наши возможности скромны, поэтому не замахиваемся на общегородские проекты. Мы стараемся брать то, что можем потянуть.

Обычный вид Вице-Адмирала Жукова. И это еще не предел. В час пик машин здесь бывает и больше.

Обычный вид Вице-Адмирала Жукова. И это еще не предел. В час пик машин здесь бывает и больше.

Например, проект на вице-адмирала Жукова?

Для нас это практически учебник по партисипативному планированию улицы с участием всех стейкхолдеров. Почему там сложилась текущая ситуация, которую иначе как деградация переулка квалифицировать сложно? По сути, одна очень маленькая, но ресурсная группа интересов диктует всем остальным, как должна жить эта улица. Я говорю о сорока счастливых владельцах автомобилей.

Почему сорока?

Потому что в этот переулок больше втиснуть просто нельзя. Сорок первому не бывать!

Проект жив, проект продолжается?

Сейчас мы готовим окончательную публикацию исследований. Они будут размещены на сайте Urban Inst. Обсуждаем их сейчас с властью города. В теплое время года начнем реализовывать рекомендации, которые собрали по результатам проекта.

 

Почитайте: Эксперимент «Оккупай Жукова», или зачем нам пешеходные улицы

 

Можно ли сейчас говорить о каких-то конкретных проектах, формах взаимодействия с властью?

Невозможно заниматься изучением и изменением города, не сотрудничая со всеми. В том числе и с властями, и с застройщиками. Возможно, для кого-то это выглядит, что мы целуемся с дьяволом. Власть и застройщика не нужно демонизировать. Хотя это не всегда получается (смеется).

 

Пешеходные улицы и репрессивные методы

Недавно возник информационный повод: городские власти решили убрать автомобили из Воронцовского переулка, сделать эту улицу пешеходной. Знаю, что ты отнесся к этому решению скептично. По-твоему, это было сделано репрессивным методом?

Еще раз, репрессивные методы, неважно от кого они исходят, от соседки по лестничной площадки или Думской площади, не воспринимаются всеми остальными.

Воронцовский переулок в самом центре Одессы, находится недалеко от пешеходного Приморского бульвара.

Воронцовский переулок в самом центре Одессы, находится недалеко от пешеходного Приморского бульвара.

Они эффективны?

До определенного момента. Но их результаты ненадежны.

Концепция устойчивого развития городов предполагает принятие решения максимально большим количеством заинтересованных групп. Поэтому когда городские власти, к которым мы достучались по вице-адмирала Жукова, сказали «давайте мы просто уберем припаркованные автомобили и не будем возиться с вашими экспериментами», я воспринял это критично. Они привыкли работать в таком административном порядке. Реакция горожан на эксперимент с Жукова заставила власть попытаться его масштабировать. Вжух, и Воронцовский переулок стал пешеходным! Я не знал этой улицы, не знал ее проблемы и сильные стороны. Такие решения должны руководствоваться принципом evidence-based decision making. Этому, собственно, и было посвящено эскизное исследование, проведенное в тот день (Кирилл Липатов упоминает о двухдневном семинаре, который прошел в Одессе в конце декабря прошлого года. Второй день встречи был посвящен «полевым» исследованиям Воронцовского переулка — прим.). Согласись, что мы с тобой, двое одесситов, стали лучше понимать улицу.

 

 

Когда городские власти, к которым мы достучались по вице-адмирала Жукова, сказали «давайте мы просто уберем припаркованные автомобили и не будем возиться с вашими экспериментами», я воспринял это критично. Они привыкли работать в таком административном порядке.

 

Теперь возникает вопрос, а стоит ли вообще принимать такое решение? Вроде странно, я ведь говорю о сети пешеходных улиц. Но в конкретном случае могут возникнуть проблемы при пешеходизации улицы. Эти последствия не учитываются ребятами со шлагбаумом. Им кажется, что они увидят счастливые толпы туристов и благодарность жителей улицы. Повторюсь, я в этом не уверен.

 

Почитайте: Урбанистический эксперимент на Вице-Адмирала Жукова. Оккупация или освобождение?

 

К чему могут привести подобные решения?

Например, к джентрификации Воронцовского переулка с основным набором негативных последствий.

В более широком смысле слова — деградации всего уличного пространства?

Джентрификация — это не обязательно деградация. Есть примеры, когда при джентрификации общественные пространства деградировали, захватывались под новые нужды. Был парк, стала стоянка автомобилей. Сейчас Воронцовский переулок не знает коммерческого использования первых этажей, привычного для центра Одессы. При этом его детальное планирование уже подразумевает новое точечное строительство. Что будет с этим тихим переулком, когда там появится отель на пять этажей и средний бизнес услуг?

Воронцовский переулок.

Воронцовский переулок.

 

Одесские дворы и их маленький мир

Расскажи о новом проекте с двором на поселке Котовского?

Это наша работа над ошибками. Стоит признать, мы сделали много ошибок с переулком вице-адмирала Жукова. Они осложнили нам жизнь, а мы осложняли жизнь кому-то еще. Надеюсь, кое-чему научились.

 

 

Стоит признать, мы сделали много ошибок с переулком вице-адмирала Жукова.

 

Мы хотим сделать проект устойчивой ревитализации наиболее массового общественного пространства в Одессе — двора. В спальных районах — это наиболее типичный public space. Мы хотим выбрать сообщество двора на поселке Котовского, готовое к переменам. Это основной критерий. Вместе с этим сообществом мы разработаем проект изменений, выявим явные и скрытые группы интересов, узнаем, что важно и ценно для людей в этом дворе. Важно понимать, как изменилась социальная ситуация внутри этого каре. Какое количество людей воспринимают этот двор как публичное пространство? Много ли арендаторов появилось, людей эмоционально не связанных с этим двором? Одно дело, если ты там вырос, жег костры, строил халабуды и играл в футбол. Другое дело, если ты снимаешь квартиру в этом доме, приехал год назад, и единственное, что тебе надо от этого двора, — это ставить автомобиль.

 

Почитайте: О том, как бренд города создают сами его жители

 

Как бы ты охарактеризовал микросоциум подобного двора?

Социологически ситуация спальных районов сильно изменилась. Эти районы строились, исходя из определенных представлений о советском коллективизме, где публичное пространство двора играло важную роль.

 

Речь идет о социализации?

Да, социализация. А также фактор контроля одних за другими. Бдительный контроль сознательных граждан. «Общество на виду», как выразился Алексей Юрчак. Паноптикум Фуко, где каждый следит за другим. Днем бабушки на лавочках, по вечерам — дружинники. Сейчас изменилась социально-экономическая ситуация в стране, городе и, соответственно, во дворе. Мы не знаем, что представляют подобные дворы в постсоветских городах. Урбанисты по понятным причинам начали с центра.

Во время эксперимента в переулке Вице-Адмирала Жукова.

Во время эксперимента в переулке Вице-Адмирала Жукова.

 

В чем специфика выбранного вами района?

А вот мы и узнаем. Поселок Котовского изначально создавался как район-спутник, где жили работники соседних крупных индустриальных производств. Это определяло свой modus vivendi. Он сильно трансформировался в постсоветское время, и что там происходит — никто не знает. Стоит сначала изучить это микросообщество, понять, чего оно ждет, а чего опасается от пользования этим двором, а только затем реализовать средовое решение.

 

Ты говоришь «двор», подразумевая некую группу высотных домов, которые образуют прямоугольную форму?

Обычно да. Но даже тут мы столкнулись со сложностью определения «двор». Для киевского проектировщика 60-х годов дворы имели другую конфигурацию и функциональное наполнение. Через десять лет их на Поскоте начали уплотнять, и конфигурация изменилась. Сегодня люди иногда воспринимают своим двором часть фасадного придомового пространства, выходящего на проезжую часть улицы. Очевидно, что социальное наполнение закрытых, проходных или открытых дворов разное.

 

Почитайте: Жизнь одного дома в разных эпохах

 

Вы выбираете старую часть поселка Котовского, которая была построена в 1970-1980-е годы, а не район новой застройки?

Выбрали дворовую типовую застройку, чтобы иметь возможность масштабировать этот опыт на все спальные районы. Опыт не в плане конкретного архитектурного решения или конструктивных элементов, а методологию планирования этого публичного пространства. Если мы научимся это делать, я буду считать проект успешным.

 

Насколько этот проект продолжительный?

Первый этап связан с подготовкой конкурса дворов. Мы должны разработать программу исследования, из нее сделать определенную выжимку критериев, какой двор в конце концов победит. Как я уже говорил, главное — готовность жителей двора к изменениям. Именно этого нам не хватило на вице-адмирала Жукова. Мы все равно вынужденно заняли репрессивною модель — «пришли умные ребята, которые вам сделают красиво и комфортно». К партисипации это не имеет отношение.

 

Главное — готовность жителей двора к изменениям. Именно этого нам не хватило на вице-адмирала Жукова.

 

Я замечаю, что все подобные опыты в Украине так или иначе пока симулятивны. Строго говоря, элемент партисипации заложен и в нашем институте общественных слушаний. Но все мы знаем, как все проводится в Одессе. Отлично от стран, где неформальное планирование стало обязательной нормой для планировщика. У нас задача отработать эту новую для Украины методологию планирования.

Аэроснимок микрорайона.

Аэроснимок микрорайона.

Второй этап — проведение самого конкурса дворов. Он будет открытым, с понятными критериями отбора. Очень важно определить уровень самоорганизации сообщества. Есть ли во дворах кондоминиумы, ОСМД? Понятно, что легче иметь дело с людьми, которые уже самоорганизовались и готовы принимать ответственное решение не только за свою квартиру, но и весь дом, придомовую территорию. Наконец, мы выбираем один двор и исследуем его. Мы должны понять, кто там живет и как он использует это общественное пространство. Ясно, что все дворы в спальных районах и не только деградируют. Мы должны выявить причины этого процесса.

 

Какие причины деградации таких дворов?

В социологическом выражении это кризис старых форм коллективизма и общая постсоветская атомизация. Разумеется, в городской среде эти процессы имеют свои проявления. Обычно это вторжение в публичное пространство частной застройки. Гаражи сильно меняют конфигурацию двора и сценарии его использования. Часто думают, что палисадники во дворах — это свидетельство заботы постсоветского человека об общем пространстве. Боюсь, дело тут в другом. Это «огораживание общинных земель» в отдельно взятом дворе, дробление публичного пространства, сопровождаемое нелепыми лебедями из шин.

 

Почитайте: Наши города — продукты постсоветской эпохи

 

Чем проект завершается?

На основании полученных знаний мы разрабатываем архитектурное решение, предварительно обсуждая его с разными группами пользователей двором. После согласования проекта — его реализация. Дальше мы вроде бы можем оттуда уйти. Но нас занимает, как этот двор будет функционировать в новых условиях. Своего рода лонгитюд: будут ли возникать новые сообщества, как будут они использовать это пространство, как они будут к нему относиться? Это уже не благоустройство двора в спальном районе в привычном казенном смысле. Мы не занимаемся благоустройством. Мы хотим создать устойчивое сообщество с помощью средовых решений.

 

Что почитать еще

5 научно-популярных книг о современном мире

Как из использованного пластика сделать лавочку в парке

Архитектурное будущее Одессы: гадание на Подоле

ForshMag - полезный городской интернет-журнал.
Использование материалов ForshMag разрешено только с предварительного согласия правообладателей при наличии активной ссылки на источник.

О журнале

Связь с редакцией: forshmag@impacthub.odessa.ua
Проект

Подписаться