#Учиться #Делать #Отдыхать

Наталья Ворожбит: «Я писала сценарий к «Киборгам», когда донецкий аэропорт еще держали наши ребята»

Наталья Ворожбит рассказывает о работе украинского сценариста, театре для переселенцев и документальном кино.

Мы встретились с украинским драматургом и сценаристом Натальей Ворожбит на открытой террасе отеля. Несмотря на утреннее время, получасовое интервью превращается в душевный разговор практически о всех проектах, в которых она сейчас принимает участие: свидетельский «Театр переселенца», фильмы «Киборги» и «Школа № 3», «Ворошиловград», работа над сериалом «Кайдашева семья» и образовательный проект «Class Act: Схід-Захід.

Особенно подробно она вспоминает свой опыт знакомства и работы с детьми из разрушенной школы в Николаевке и постановку спектаклей вместе с переселенцами во Львове. Работа с документальными историями для нее имеет особенное значение.

 

О фильме-победителе на Берлинском международном кинофестивале «Школа № 3»

Как публика 8-го Одесского кинофестиваля восприняла фильм «Школа № 3» ? Насколько он близок он к вашей пьесе «Николаевка»?

Режиссер родом из Одессы, не знаю, насколько это отразилось на отношении публики к фильму, но аудитория восприняла его хорошо. Кинокартина отличается тем, что она в два раза дольше, чем спектакль. Кроме монологов из пьесы, Лиза Смит снимала много из будней ребят. Их речи подкреплены нелинейно той жизнью, которой они живут, и раскрывают лучше характеры персонажей. В спектакле зрители сами себе дорисовывают фон. Но когда ты смотришь фильм, то глубже понимаешь, как и чем живут эти дети.

Ребята не заучивали текст, им даже запрещали записывать их реплики. Так слова теряют свою живость. Мы просто проговаривали, о чем они будут говорить, основываясь на тех многочисленных интервью, которые брали раньше. Я как драматург решала, что они будут рассказывать о своей жизни.

 

Сегодня в Украине много социальных и острых проблем, о которых очевидно есть смысл говорить. Но вопрос в том, какая, на ваш взгляд, грань между документалистикой и искусством? Где нужно больше показать жизнь, как она есть, а где есть место творческой задумке, авторской идее?

Сейчас удобнее всего пользоваться приемами документального кино и театра. Ты не даешь ничему оценку, присутствует минимальная авторская позиция. Если ты хороший документалист, то просто фиксируешь реальность, чтобы потом рефлексировать, когда пройдет какое-то время. Эмоции улягутся, и станет возможно проанализировать все более сухо, более объективно что ли.

 

Бытует мнение, что сейчас еще слишком рано снимать художественное кино о войне на Донбассе, еще не пришло время. Документальные работы, построенные на разговорах с людьми, — это другой уровень правды и подлинности, после которых ты просто не можешь заниматься общепринятым творчеством.

 

С другой стороны, запрос на художественный взгляд по этой теме есть. Когда я писала сценарий для фильма «Киборги» (его тоже презентовали на Одесском кинофестивале), донецкий аэропорт еще держали наши ребята. То есть не было понятно, чем все закончится.

Фото з официальной страницы фильма в Facebook.

Я много разговаривала с военными, они еще не пережили эту историю. Они были эмоциональные, настоящие. Донецкий аэропорт и киборги еще не превратились в миф. В этом было много жизни. Если бы я писала сценарий через 3 года, это обросло бы мифами, стало бы историей, о которой можно говорить только в одном, принятом обществом ключе.

 

Что почитать: В Одессе собирают книги для бойцов АТО

 

Как вам как автору сценария оставаться профессионалом и бороться с чувствами, личным отношением, которые вызывает тематика войны?

Стараешься быть объективным, но чувства как мешают, так и помогают. Когда пишешь без чувств, текст получается неживым. Например, как-то мне заказали пьесу о Брайтон-Бич, повезли туда на пару недель пожить, понять этот район. Но невозможно писать, когда эмоционально не подключен.

 

Можно формально изучить предмет, но если нет личного отношения, то сложно написать хорошую вещь. Я помню, как я вытаскивала из себя эмоции.

 

Есть такие темы, как Донбасс. Когда ты с детьми, подростками много общаешься, это настолько про тебя, настолько тебя касается… Я не могу просто об этом не писать. Для писателя важно иметь это личное отношение. Главное — не пересечь эту грань, не превратиться в пропагандиста или певца какой-то там правды.

 

Что почитать: «Це дуже велика відповідальність — знімати на війні, і я це відчуваю». Інтерв’ю з фотографом-документалістом Олександром Глядєловим 

 

Театр как мост между переселенцами и военными

Расскажите о проекте «Театр переселенца». Как он на вас повлиял?

Два года в «Театре переселенца» мы занимались документальным, свидетельским театром с Георгом Жено — немецким режиссером, моим старым другом со времен учебы в Московском институте. Он приехал в 2014 году, чтобы поставить спектакль о Майдане, когда война была вовсю. В то время я была в Николаевке — мы с волонтерами помогали отстраивать школу, и я взяла его с собой. Там родилась идея поставить спектакль «Николаевка с подростками», о которых потом вышел фильм «Школа № 3».

После этого мы приехали во Львов и сделали с переселенцами подобный проект. Эти люди нам сказали: «Ребят, все, мы вам больше не нужны? Вы на этом заканчиваете?». И мы поняли, что нельзя на этом останавливаться, нужно продолжать с этими же людьми работать и придумали «Театр переселенцев».

Фото с официальной страницы театра в Facebook.

Мы его на два года для себя планировали. С переселенцами сделали много спектаклей, потом ездили с проектом «Дети и военные» на Донбасс, в прифронтовые города. Приходили в школы, знакомились с подростками, потом приглашали туда военных и собирали их вместе для разговора. Это было сложно, обе стороны друг друга не воспринимали. А через неделю на выходе мы выдавали спектакль при участии и военных, и подростков, которые рассказывали свои истории. В каждом городе это была разная тема.

 

А как работать с непрофессиональными актерами?

Отлично. Они действительно живее и интереснее. Когда сидишь на их спектакле, ты включаешься намного сильнее. Понятно, что они больше боятся, больше переживают, но у нас не было ни одного провала, чтобы человек не смог ничего сказать или нас очень подвел.

Фото с официальной страницы театра в Facebook.

 

Что почитать: Алексей Коломийцев о запрещенном спектакле и о том, как создать театр из мечты

 

«Главный принцип украинских сериалов — девочку должно быть жалко»

В чем разница между работой над сериалом и более живым форматом, таким как кино или театр?

Когда ты пишешь сериал, это всегда заказ, четкий формат, четкие рамки. Это легче, тебе не надо ничего придумывать, ты работаешь в заданном формате. Я воспринимаю это как упражнение. Но сложно заниматься долго тем, во что не веришь. Это лично меня не развивает, не расширяет мое сознание.

Обычно главный принцип многих сериалов — девочку должно быть жалко. Сколько уже можно об этом? Сейчас пишу 12 серий для телеканала СТБ по мотивам «Кайдашевой семьи». История перенесена в промежуток с 2004 по 2014 год и отлично ложится на реальность. Авторскую историю я пишу с большим удовольствием, это первый сериал за 4 года, на который я согласилась.

Фото: Стафания Амамджян для ForshMag.

 

Есть ли какие-то сериалы, к которым вы тепло относитесь? Смотрите и знаете, что это хороший сериал?

Сейчас их много и европейских, и американских…

А украинские?

Из украинских ни одного не знаю, телевизор не смотрю.

 

Сейчас в нашем обществе поднимается много вопросов по теме гендерного равенства, роли женщины во всех возможных сферах. Чувствуете ли вы давление этой тематики? И проявляется ли она в том, что вы пишете, в вашей работе?

Еще год назад мне этот вопрос не задавали, а в этом году в каждом интервью обязательно всплывает. Видимо, такое время. Я из другого поколения, у меня другие настройки. Я не чувствую того, на что реагируют молодые девушки. Может, я в другом мире родилась и живу. И слава богу, меня это спасает. Я особо не страдаю, чувствую себя сильной, уверенной.

Хотя наверняка, если вспоминать, в моей жизни были случаи яркого мужского шовинизма, но я стараюсь такие ситуации отсекать в корне и блокировать. Просто делю людей на плохих и хороших, на умеющих общаться или нет, на воспитанных и невоспитанных… Я вот так себе объясняю, что это плохое воспитание у человека, дурной характер. Хотя я прекрасно понимаю молодых девушек, которые борются за свои права. Все правильно, они так устроены.

 

Что почитать: «Украина сейчас — это самая богатая на сценарии страна». Интервью с Ярославом Лодыгиным

 

О «Ворошиловграде» и советах молодым сценаристам

Расскажите о вашей работе над «Ворошиловградом».

Ярослав (Лодыгин, режиссер фильма — прим.) много лет хотел экранизировать роман, но со сценарием не складывалось. Вот они ко мне обратились с Володей Яценко. Роман прекрасный, но для кино его надо было адаптировать, убрать очень много всего. Я со скальпелем села, лишнее убирала безжалостно, что-то добавляла, как-то все это связала в узел более крепкий.

Съемочная команда фильма на ОМКФ 2017. Фото: пресс-служба фестиваля.

Для меня было очень важно сохранить поэтическую атмосферу, которая есть в романе. Это самое сильное, на мой взгляд. И локацию, чтобы было понятно, где все происходит. А дальше уже ребята снимают: сценаристы свое дело сделали, теперь ждем результата.

 

Среди читателей ForshMag много молодых ребят, которые хотели бы однажды написать свою пьесу или сценарий к фильму. Если ли у вас какие-то личные методики или секреты, которые вы применяете в своей работе?

Это все очень просто. Нужно писать о том, что знаешь и о том, что тебя волнует по-настоящему.

 

Но вопрос же еще в структуре….

Это всегда интуитивно. Мне приходится время от времени проводить мастер-классы, я это очень не люблю делать. Есть проект «Class Act: Схід-Захід», который я второй год делаю. Мы учим подростков создавать пьесы: пять дней они пишут, остальные пять дней уходят на постановку, когда профессиональные режиссеры и актеры это ставят. Выходит большой профессиональный спектакль для подростковых пьес. Мне приходится вспоминать правила, про структуру. И я понимаю, что всегда это делаю интуитивно.

 

Чувство драматургии у кого-то сильнее развито, у кого-то слабее, но оно есть у всех. Каждый день можно разложить по структуре. Там есть и завязка, кульминация, развязка. Каждые десять минут по большому счету, если заморочиться, можно разложить. Драматургия — это несложно, просто нужно настроить ухо.

 

По структуре у меня нет особых пожеланий, но я не люблю, когда она слишком очевидна. Ты понимаешь, что сценарист делает все по учебнику. В хорошем фильме или пьесе это не должно чувствоваться. Это высший профессионализм, когда сценарий кино может удивить, застать тебя врасплох, когда чувствуется, что сцена поставлена не по правилам. Или когда грамотно нарушаются законы, раз, обманули все твои ожидания — и все пошло по-другому, как в жизни бывает.

 

И последний вопрос. За последние год-два было ли что-то, какая-то встреча, событие, которое на вас повлияло, изменило, возможно, вашу работу?

Сам проект «Театр переселенцев» изменил жизнь мою и работу, потому что вдруг я стала очень много общаться с людьми, много брать интервью. Это совпало с работой над «Киборгами», когда мне тоже приходилось очень много брать интервью у военных.

Когда ты все время накапливаешь эти истории, выслушиваешь в глаза чужую боль, ты, конечно, меняешься неизбежно, ты боишься соврать где-то. Ты уже не можешь высасывать из пальца какие-то истории, потому что у тебя столько их в голове, что уже ничего придумывать не надо, просто правильно их скомбинировать. Последние два-три года меня очень сильно изменили как в творческом плане, так и человеческом. Ну а как — это не мне судить.

 

Что почитать

40 райтеров расписали торговый центр на поселке Котовского в Одессе

«Рейс» Сергея Лойко: как трагедия MH17 под Торезом стала романом

Я танцую стриптиз: как устроена эротическая индустрия в Одессе

ForshMag - полезный городской интернет-журнал.
Использование материалов ForshMag разрешено только с предварительного согласия правообладателей при наличии активной ссылки на источник.

О журнале

Связь с редакцией: forshmag@impacthub.odessa.ua
Проект

Подписаться